Двумя из четырёх авторов этого увлекательного документа стали известные французы Томас Пикетти, выпустивший в августе 2013 года нашумевшую книгу «Капитал в XXI веке», и более молодой, но не менее блестящий Габриэль Зукман. Оба они к настоящему моменту выпустили продолжения, в которых расширяют свои первоначальные экономические теории, охватывая геополитические и идеологические мотивы постпандемического цифрового мира.

Оценка богатства всегда искажалась запутанной системой «нарезки по типу салями» транзакционных стоимостей для распределения через сложную сеть дочерних компаний, зарегистрированных в офшорных центрах. К этому добавилась анонимность криптовалют, обеспечиваемая блокчейном, и их использование для сокрытия незаконных доходов и прибыли.

Чтобы противостоять этому, Зукман предложил методологию, в которой поиск сосредоточен не столько на местонахождении зарегистрированных компаний и семейных инвесторов, сколько на выявлении конечного бенефициарного владельца акций и недвижимости. Вместо анализа налоговых деклараций он теперь сосредотачивается на данных, полученных от Банка международных расчетов (часто называемого «банком центральных банков»), международной статистике по инвестиционным портфелям и национальных реестрах активов и обязательств. Это кропотливая детективная работа, которой мешают финансовые дымовые завесы, создаваемые множеством финансовых консультантов богатых людей. Однако появились факты, свидетельствующие о том, что масштабы уклонения от уплаты налогов больше, чем предполагалось изначально.

Пикетти продолжает выступать за прогрессивное налогообложение высоких доходов и доходов от прироста капитала, но осознает препятствия, воздвигнутые с целью ослабить его призыв к переходу к экологическому социализму и созданию формализованной системы глобальной климатической справедливости. В частности, он обращает внимание на необходимость унификации нынешних хаотичных налоговых систем 27 государств-членов ЕС, с тем чтобы привилегии и низкие ставки перестали использоваться в качестве стимулов для транснациональных корпораций, размещающих свои предприятия и штаб-квартиры в особенно конкурентоспособных странах.

Как нация, португальцы всегда считались занимающими периферийное положение в «Лиге богатых стран», в которой доминируют страны Севера. Однако новое направление исследования показывает, что объем богатства, перемещенного в офшоры высшими эшелонами бизнес-династий, был занижен. Хотя Зукман не считает Международный деловой центр Мадейры эквивалентом карибских налоговых гаваней, он полагает, что его структура как правовой налоговой системы, предоставляющей избирательные привилегии, нуждается в пересмотре, с тем чтобы обеспечить прозрачность бенефициарного владения.

Именно в связи с инвестициями иностранцев в недвижимость и инструментами цифровой революции экономисты видят необходимость в строгом регулировании, чтобы гарантировать, что прибыль, полученная от использования активов населения, оставалась в его распоряжении, а не выводилась без уплаты налогов в пользу анонимных владельцев.

Рассмотрим пример компании, зарегистрированной в Лондоне, но основными акционерами которой являются суверенные фонды и фонды прямых инвестиций, базирующиеся в странах Персидского залива и Австралии. Компания успешно получает лицензии на добычу лития и меди в Португалии и создает португальскую дочернюю компанию для управления связями с общественностью, а также для проведения первоначальной расчистки приобретенных земельных участков и строительства зданий. Государственные и муниципальные субсидии способствуют строительству инфраструктуры и подключению электроэнергии и водоснабжения. Импортируется специализированное горнодобывающее оборудование, и начинается добыча. Руда транспортируется на переработку в Синеш, а затем доставляется морским и наземным транспортом к производителям. В этой цепочке часть прибыли будет облагаться налогом как доход дочерней компании, но основная часть будет подлежать налогообложению в тех юрисдикциях, в которых находятся конечные бенефициарные владельцы.

Определение стоимости активов становится особенно сложной задачей в отношении интеллектуальной собственности, такой как программное обеспечение, алгоритмы и другие технологии, необходимые для применения искусственного интеллекта в инновационной цифровой экономике Португалии. Крайне важно, чтобы эта стоимость оценивалась точно, чтобы предотвратить её утечку в необлагаемый налогом виде через налоговые лазейки в карманы элиты.

В заключение представляет интерес сравнение двух инвесторов-иммигрантов:

Калуст Гулбенкян был армянским промышленником и филантропом, который при жизни пожертвовал значительную часть своего состояния на благотворительные фонды своего народа. Последние двенадцать лет своей жизни он провёл в Португалии. В знак своего удовлетворения и восхищения португальским народом он в 1956 году пожертвовал сумму, эквивалентную 400 млн евро, на создание одноимённого фонда, который занимает центральное место в национальной культуре. Семьдесят лет спустя, после многих лет пополнения сказочной коллекции художественных сокровищ, активы фонда составляют почти 4 млрд евро.

Рамон Абрамович — российско-израильский промышленник, ставший миллиардером в хаосе коммерческих джунглей, разразившихся после распада СССР. В 2021 году он успешно подал заявление на получение португальского гражданства, заявив о своём происхождении от сефардских евреев, изгнанных из Португалии в XV веке. Помимо некоторых неуказанных незначительных инвестиций в индустрию медицинской каннабиса, его единственным известным активом в Португалии является особняк в Алгарве, стоимость которого, по некоторым данным, составляла 10 миллионов евро до того, как он был «заморожен» в рамках санкций, введённых ЕС в 2022 году. Рейтинговые агентства, такие как Forbes, оценивают его чистый капитал в 9 миллиардов евро, что теоретически делает его самым богатым гражданином страны с огромным отрывом.